Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

apple

Под дождём из звёзд

Когда мы встречаем уравновешенного, гармоничного человека, который философски относится к тяготам и испытаниям, позитивен и открыт для других людей, то нам кажется, что он таковым родился. Как правило, это неверная мысль. Люди приходят к спокойствию, терпению и тихой радости после жизни в аду. Это может быть война, членство в тоталитарной секте, гонение режимом, срок в тюрьме по ложному обвинению, гибель близких и непомерная ответственность. Кто-то, конечно, ломается, выгорает, теряет человеческий облик, а кто-то становится солью земли.

В фотографии прослеживается интересная аналогия. К некоторым сюжетам ты идёшь через неудачные дубли, отмененные съёмки, погодные условия, борьбу с паразитной засветкой. Модель, в свою очередь, терпит холод и ветер, назойливых комаров, бесконечные крики: "Нерезко! Давай ещё дубль! Фонарь забыл отключить! Покрывало торчит! Поправь прическу!" Но в итоге мы сидим на траве, смотрим в монитор камеры и смеёмся, радуясь результату, пьём сок под звёздами, закусывая курочкой гриль, и говорим: "А какая сегодня съемка была! Гармония и медитация, несомненно!"



Модель – Юлия
Спасибо Кате Дубровиной за помощь в организации съёмки

Фотоаппарат - Nikon D850
Объектив - Tamron SP 35mm f/1.4 Di USD F045

apple

Фестиваль «Война и Мир» (2013)

Этой ночью, просматривая архив, я наткнулся на съёмку, которую посчитал в 2013 году недостаточно хорошо отснятой и забраковал. Это фотографии севастопольского фестиваля военных оркестров «Война и Мир», организованного Романом Мархолиа. Обычные для того времени сюжеты нельзя увидеть сейчас: военные музыканты России, Украины, Германии, Франции, Турции и других стран — выступают на одной сцене, улыбаются друг другу. Июнь, закончился летний ливень, и свежая листва блестит каплями. Севастопольцы восхищенно смотрят на музыкантов турецкого оркестра, усатых, со старинными шлемами на головах. И кадр из моей головы, кадр, который я не снял, потому что у меня тогда не было широкоугольника: уставшие от полуденного зноя музыканты из Германии сидят полукругом на постаменте памятника их бывшей соотечественницы Софии Августы Фредерики Ангальт-Цербстской, которою все мы знаем как Екатерину II, основательницу Севастополя


Collapse )
apple

Чайка свободы

Вчера мы с друзьями решили немного погулять по холмам Балаклавы, понимая, что скоро будет введен полный карантин и нужно будет соблюдать режим изоляции. Меры в Севастополе пока приняты не очень строгие — отменены социальные льготы на проезд, пожилым людям рекомендовано оставаться дома, как, впрочем, и остальным, но, если выходишь — будь добр, надень маску. Со среды прекращает работу севастопольский автовокзал, меняется график работы городского транспорта. Граждане разделились на две основные группы: первая в масках, осторожно выходит за покупками и по делам; вторая тусит с кальянами и напитками. И если несколько дней назад маска вызывала у многих усмешку, то уже не вызывает, и людей в масках все больше. Транспорт почти пустой, везде в городе чувствуется атмосфера напряжения и предчувствие изоляции. А на природе — все иначе. На БСТ мы встретили москвича в шортах, с огромным рюкзаком, который шел к морю и наивно надеялся улететь в Москву в конце недели. На Серебряном пляже загорал очень худой голый мужчина, судя по его виду, телепортировавшийся из хипповского лета любви '67. Другой мужчина ходил по пляжу, с улыбкой стреляя сигареты, поясняя всем, что у него нет коронавируса. Мы встретили закат, и наши души, как чайки, рвались на волю, в весенние походы, к водопадам и вершинам — но было решено с понедельника отнестись к минимизации прогулок и контактов максимально строго. Друзья, берегите себя — мы пройдём этот непростой период, и скоро вернёмся к нормальной жизни с походами, активными нагрузками и фотографированием!



apple

Внезапный монопод

Вечер. Прохожу по Городскому холму мимо штаба флота. На ступеньках офицерской столовой в белом луче фонаря сидят два косматых бомжа и пьют водку без стеснения. Один из них внимательно смотрит на рукоятку монопода Benro, торчащую из моего рюкзака, и вкрадчиво произносит: "Мужчина, это у вас мачете? А покажете?"

apple

Ночь у Хашки-Кая

В минувшие выходные осуществилась моя давняя затея — ночная съёмка у скал горы Хашки, которая находится над маленькой деревушкой Ворон, недалеко от Судака. Здешние горы, хоть невысокие, но очень красивые и малохоженые. Они невзрачны днём, но проявляют свою красоту на рассвете, закате и ночью. Нашей целью была скала Эки-Ага-Кардаш, венчающая вершину Хашки. Проехав по штормовому побережью (огромные волны в тот день почти подходили к дороге), мы с Колей и Стасом налегке поднялись на гору, а Лена заехала по заросшей дороге на джипе, гружёном рюкзаками. Собака Лены, Лили, всю дорогу до вершины пробежала за джипом. По той дороге никто не ездил на автомобиле лет двадцать, она в некоторых местах едва угадывалась, но машина играючи справилась с препятствиями. Мы разбили лагерь в пятнадцати минутах ходьбы от скалы, в сосняке (дальше проехать невозможно) и начали пировать, разложив на сухой траве лимончеллу, джин, сыр, колбасы. К полуночи, когда луна начала готовиться булькнуться в море, мы отправились к скалам с фонарями. Ветер налетал могучими порывами, и штативы пришлось обложить камнями. Я радовался, что провел дневную разведку — мы вели съемку с довольно крутого сыпучего склона, переходящего в обрыв, и намеченная днём точка была кстати. Первый же дубль оказался и самым удачным — клонящаяся к морю луна подсветила скалу, придав ей красивый рыжий оттенок; кроме того, в кадр попал метеор (Сентябрьские Персеиды). Когда луна спряталась, скала стала совсем чёрной и над ней сверкнул бессчетным количеством звезд Млечный путь. Коля и Лена снимали до рассвета, а я ближе к трём часам ушел спать в палатку и всю ночь слышал рядом с собой топот маленьких звериных лап. Днём следующего дня наши приключения продолжились. Мы познакомились с местным жителем, Николаем, он принёс трёхлитровый бутыль молока в подарок, открыл колодец и рассказал о жизни в селе. Потом посетили местный магазин и поехали к лесному озеру Ворон, на котором, как мне было известно, уже заканчивался неформальный фестиваль хиппи. Хиппи и правда были — голый человек ходил по лесу на другой стороне озера, невзирая на обилие комаров, из леса был слышен звон гитары и удары в барабан. Потом на берег вышла девушка с длинными колдовскими волосами — мыться. Делала она это очень экологично — набирала воду из озера в тазик, отходила довольно далеко от берега и уж потом мылась. Рядом с озером, на столике, хиппи выставили глиняные шахматы, слепленные тут же, но играть мы не стали. Размышляя о людях, живущих в гармонии с природой, я искупался в прохладной воде, а потом мы поехали, разбудив обнажённую девушку, загоравшую прямо на дороге дамбы; она отошла в сторонку, стыдливо прикрываясь полотенцем, а четыре туриста и собака в лютом грозном джипе рванули по бездорожью на гору Халасыс-Оба, на разведку. На диких склонах, в сухой высокой траве было так хорошо! Остаться бы еще на ночь. Нет, на две. А еще лучше пойти с рюкзаком на запад — через Шелены, Кокасан, Караби. Обязательно, и как можно скорее!


Collapse )

apple

Свадьба Алексея и Ирины

Август. Лёша и Ира идут босиком по сухой траве к нагретой солнцем скале. Полчаса назад отгремел свадебный марш, и вот мы уже над Бахчисараем, у Сувлу-Кая. В руке Иры — букет из крымских цветов и трав, которые она собирала все лето. В корзинке — спелые красные яблоки и игристое вино. Внизу, под скалами, дедушка-татарин гонит коз домой, за спиной шумит ветер в соснах, с соседней скалы раздаётся детский смех. На горизонте голубеет Главная гряда, и над ней поднимаются белые облака. Крымские горные дали чисты, дороги открыты — в новые радостные дни, в неизведанные страны. Пью шампанское из стаканчика, наблюдая, как молодожёны танцуют над Старым городом, фотографирую, потом просто любуюсь. И желаю паре долгих счастливых лет!


Collapse )
apple

Прощание с Мишей

Летом 2010 года я поехал фотографировать фестиваль Генуэзский шлем, а Миша отправился со мной помогать в съёмках. Мы заночевали на новосветском побережье, разложив спальники рядом с можжевельником, и до полуночи общались, глядя на лунную дорожку. Миша тогда сказал мне, что его здоровье слабое, и он вряд ли проживёт долго. Поэтому будет жить каждый день как последний. Так и было: Миша много путешествовал, поставив целью посетить все города-герои. Не пропускал ни одного концерта моей группы, и каждый новый диск получал в числе первых. Он всегда спрашивал: «Когда концерт? Ты должен играть! Как новая запись?» И то, что родилась «Заветная», во многом плод его веры в меня. Когда год назад Миша потерял ногу, он не сломался, сразу после химиотерапии шёл на концерты крымских групп, жадно стараясь напитаться музыкой. Когда мы говорили по телефону в конце мая, он сказал, что будет бороться с болезнью, как сможет: «Ты же знаешь, мой диагноз — желание жить». Похоронили Мишу вчера в Симферополе. Прощай, друг. Покоя тебе и яркого, сверкающего пути к звездам



Фото: Паша Корсун

apple

Турция, день 9: мёртвый город Каякёй

В таких местах, как мёртвый город Каякёй, пыльная история энциклопедий начинает кровоточить, стонать голосами призраков. У входа в город можно купить у местных черепки битой посуды — из нее ели греки, которые жили здесь сто лет назад, а потом были депортированы из Турции. Нам, крымчанам, страшное слово «депортация» известно хорошо: мы знаем, как по приказу усатого тирана людей сажали в товарные вагоны, высылали из Крыма, и многие из них погибли в пути. Это не говоря об унижении и разлуке с родиной. Никто не разбирался в твоих поступках — достаточно было родиться крымским татарином, греком или караимом. Турки, создавая сто лет назад национальное государство, тоже жестоко поступили с христианами, особенно с армянами и греками. Турки изгнали из страны огромное количество людей, христиане систематически уничтожались — в том числе женщины, дети и старики. Когда думаешь о событиях тех лет, стоя на мозаике у церкви с выбитыми окнами, становится очень тяжело. Что делать с этим чувством? В моём роду нет армян, но есть армяне, которых я люблю и глубоко уважаю. А еще были русско-турецкие войны, было уничтожение турками крымского княжества Феодоро. Страшная, кровоточащая история. Но ведь люди, которых я встречаю в современной Турции, не имеют отношения к тем страшным событиям. Весь ужас прошлого время засыпает песком, стирает острые грани, однако такие места, как Каякёй, торчат из этих песков сторожевыми башнями. На крыльце храма сидела русская семья и угостила меня куличом — была Пасха. Я не исповедую христианство, но кулич взял, и мы разделили его между всеми участниками похода, а потом пошли через мёртвый город обратно, в Овачик. В лесу мы встретили дедушку-турка с супругой, которые пасли коз. Дедушка подошёл ко мне, шутливо отобрал мою трекинговую палку и вручил свой корявый посох, я, улыбаясь, покачал головой и забрал палку назад. Я шел потом по тропе, улыбаясь, и думал о том, что я ни за что на свете не хотел бы увидеть в этом дедушке своего врага


Collapse )
apple

Вечер на горе Таврос

Вечерние съёмки в Балаклаве с Пашей стали традицией — мы с зимы ходим по холмам, ищем свежие ракурсы. В этот раз мы расположились у вершины горы Таврос — той, в недрах которой находится прежде секретный завод по ремонту подлодок. Какой тут вид! Я не устаю удивляться факту, что на Таврос не ходят туристы и фотографы, ведь здесь столько отличных локаций и мест для размышления! Скорее всего, всех смущает рудоуправление, которое днём и ночью пилит гору совсем рядом, но я знаю тропку, которая весь этот Мордор благополучно обходит. Люди, не бойтесь, сойдите с привычных троп и гуляйте по этой прекрасной горе! Налюбовавшись закатной крепостью через видоискатели Никона и Кэнона, мы шли потом в сумерках с фонарями, и воздух был полон запахами летнего моря, жареной ставридки и бородинского хлеба